Национальный сектор Оргкомитета ССП

Проект 

Национальный сектор Оргкомитета Союза советских писателей (комиссии по изучению литератур, писательские бригады, местные оргкомитеты)

Материал подготовила А. О. Бурцева

Понятие «национальной литературы» на протяжении существования СССР оставалось доминантой как литературной критики, так и литературоведческого дискурса в ходе обсуждений литератур советских республик. Проекты советских национальных литератур были инспирированы не Оргкомитетом Союза Советских Писателей, а еще рапповскими и воапповскими дискуссиями¹. К этому утверждению следует добавить, что советская литературная политика сталкивалась с локальными импульсами, повлиявшими на то, в каком виде в итоге литературные институции советских республик подошли к моменту Постановления о перестройке литературно-художественных организаций в 1932 г. Этими локальными импульсами, и в том числе сформировавшимися к тому моменту литературными организациями и обусловлена иногда запутанная и несбалансированная ситуация, в которой Оргкомитет ССП пытался осуществить централизацию литературной сферы по принципу «от Москвы к окраинам».

Прежде всего само понятие национальной литературы автоматически подразумевало оглядку на сталинское определение нации, сформулированное в брошюре «Марксизм и национальный вопрос» 1913 г.: «…исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада»². И хотя сталинский проект нового государства, куда будущие республики-основательницы должны были войти как, по сути, автономии в составе РСФСР, был отвергнут в пользу ленинского проекта демократического централизма, это определение оставалось значимым³. Динамику литературной жизни в республиках невозможно отделить от процессов «коренизации» и «русификации»⁴. Оба этих процесса автоматически становились инструментом литературной политики, так как обращались к представлениям о традиции и языке.

Генезис представлений о «национальном вопросе» можно возводить в том числе к работам В. И. Ленина, ему посвященным (статьи «Национальный вопрос в нашей программе», «О праве наций на самоопределение», заметка «К вопросу о национальностях и их “автономизации”» и «Критические заметки по национальному вопросу»), а также к нескольким тезисам из книги «Государство и революция».

В ленинских рассуждениях о нации начали оформляться те константы, которые в разное время оказывались связаны с литературной сферой, иногда самым неожиданным образом: «нация», «национальное самосознание», «национальная культура», «буржуазный национализм» и, наконец, «демократический централизм». Принцип демократического централизма был важен для Ленина как альтернатива и федерализму, и (в будущем) сталинскому проекту автономий внутри РСФСР. Равноправие наций у Ленина естественным образом вытекает из демократизации, и именно поэтому он выдвигает принцип демократического централизма. Децентрализация для Ленина означает раздробленность, которая движет новое общество не вперед, а назад. О принципе демократического централизма Ленин подробно пишет в «Государстве и революции», когда интерпретирует Маркса: «Ну, а если пролетариат и беднейшее крестьянство возьмут в руки государственную власть, организуются вполне свободно по коммунам и объединят действие всех коммун в ударах капиталу, в разрушении сопротивления капиталистов, в передаче частной собственности на железные дороги, фабрики, землю и прочее всей нации, всему обществу, разве это не будет централизм? разве это не будет самый последовательный демократический централизм? и притом пролетарский централизм?»⁵ Для Ленина важно, что демократический централизм производится сознательно самими участниками процесса: «Маркс нарочно употребляет выражение “организовать единство нации”, чтобы противопоставить сознательный, демократический, пролетарский централизм буржуазному, военному, чиновничьему»⁶. В будущем понятие демократического централизма окажется одним из решающих в процессе генезиса представлений о том, какое место занимает литература конкретной республики в масштабах большой советской страны.

Другой аспект, важный для понимания того, как предполагалось структурировать такое большое культурное пространство, связан с процессом национально-территориального размежевания и в целом административного деления. В частности, это касалось советской Центральной Азии и административно-территориальных единиц внутри РСФСР, часть которых получила «национальные» названия, а также ситуаций пограничья между республиками-учредительницами. На Первом всесоюзном съезде пролетарских писателей в 1928 г. прозвучало высказывание, что первичен для формирования местных ассоциаций пролетарских писателей территориальный признак: «Устав предусматривает организационные формы построения пролетарской литературы. Мы признаем в основе нашего организационного построения принцип территориальный, а не национальный. Поэтому в уставе записывать это не годится: это мы должны записать в той декларации, которую Съезд примет по поводу организации нашего Всесоюзного Объединения»⁷.

Этот организационный принцип был унаследован и при создании Союза советских писателей. В результате списки писательских активов, а затем и состав местных союзов советских писателей подразумевали наличие так называемых «нацменов» (т. е. людей, чья (само)идентификация не совпадала с титульной для административно-территориальной единицы). В случае с АССР выделялась «русская секция», что, на первых взгляд зеркально отражало ситуацию, например, с национальными секциями ВАПП или «Кузницы». В Туркменистане использовалось понятие «европейский литературный молодняк», указывающий, как ясно из определения, на происхождение. Однако «европейский литературный молодняк» до определенного этапа понимался как часть туркменской литературы (т. е. использовался территориальный принцип), а национальные секции ВАПП и «Кузницы» предполагали в первую очередь (само)идентификацию писателей (ср. с литовской и еврейской секциями БелАППа, для которых просто не было предусмотрено административно-территориальной единицы). Это связывает институциональную историю литератур советских республик с еще одним аспектом ее генезиса — потребностью определить, что значит определение «пролетарская литература».

В структурах Пролеткульта «национальный вопрос» не рассматривался. Однако уже в ВАПП и тем более в ВОАПП принцип национально-территориального структурирования играл значимую роль. Если для Ленина нация осознавала себя в ходе борьбы с угнетателем, то для новых идеологов пролетарской литературы эта литература должна была превратиться в объединяющую модель. Отсюда и возникает широко растиражированная формула «национальная по форме, социалистическая по содержанию», которая изначально звучала несколько иначе, так, как ее обозначил Сталин в речи «О политических задачах университета народов Востока» в 1925 г.: «Мы строим пролетарскую культуру. Это совершенно верно. Но верно также и то, что пролетарская культура, социалистическая по своему содержанию, принимает различные формы и способы выражения у различных народов, втянутых в социалистическое строительство, в зависимости от различия языка, быта и т. д. Пролетарская по своему содержанию, национальная по форме, – такова та общечеловеческая культура, к которой идет социализм. Пролетарская культура не отменяет национальной культуры, а дает ей содержание. И наоборот, национальная культура не отменяет пролетарской культуры, а дает ей форму»⁸.

Объединяющий принцип пролетарской литературы постоянно обсуждался на Всероссийском совещании пролетарских писателей в 1925 г. и на Первом всесоюзной съезде пролетарских писателей в 1928 г. Дискуссии о федерализме и демократическом централизме до конца не нашли внятного вывода. Предлагавшийся, например, Леопольдом Авербахом, принцип демократического централизма предполагал, что ВАПП будет организацией, курирующей деятельность других, однако сами его сторонники отрицали поглощение других литературных организаций ВАППом и, кроме того, столкнувшись с серьезными возражениями, предполагались возможность частичной федерации (когда, например, украинская ассоциация не обязана безоговорочно принимать указания ВАПП⁹).С Авербахом полемизировал, в частности, Борис Коваленко, и в некоторых случаях Авербах обращается к нему прямо, уверяя, что никакой экспансии ВАПП не планируется. Вместе с тем сами понятия «федерализм» и «демократический централизм» участники прений понимали по-разному и часто были вынуждены говорить о подмене понятий.

Созданный в 1920 г. группой «Кузница», ВАПП первоначально расшифровывался как «Всероссийская ассоциация пролетарских писателей», однако в уставе 1925 г. — уже как «Всесоюзная»: «Национальные ячейки ВАПП подчиняются центральному руководящему органу по принципу демократического централизма: ВАПП открыто подражал новому уставу РКП (б), утвердившему после победы Октября на VIII партконференции демократический централизм в качеcтве принципа партийного строительства. Демократический централизм в рамках ВАППа превращал его исполнительные органы, Правление и Секретариат, в центр принятия решений, распространяющихся на региональных членов Ассоциации»¹⁰.

ВАПП, который на совещании 1925 г. также расшифровывался последовательно как «всесоюзная», а не как «всероссийская» организация, мог рассчитывать на то, что полученная в итоге сложная структура позволит занять позицию организации, которая должна помочь другим литературам (как правило, это касалось литератур Центральной Азии, автономных республик РСФСР и Закавказья) обрести свое пролетарское содержание. В тех случаях, когда пролетариат был плохо представлен, поднимался вопрос и о том, можно ли говорить о слиянии с крестьянской литературой. Сохранился неизданный справочник ВАПП, подготовленный к десятилетию революции. Одной из его задач было суммирование данных о национальных литературах СССР, в том числе внутри РСФСР¹¹.

Вместе с тем когда в 1928 г. был по, казалось бы, принципу, более тяготеющему к федеративному, организован ВОАПП и, таким образом, выделен РАПП, структура имела скорее гибридный характер. Внутри ВОАПП разные ассоциации действовали с разной активностью. Те из них, кто уже к тому моменту заявил о себе (УкрАПП, БелАПП) вполне могли претендовать на относительную самостоятельность. Однако многие из них либо воспринимались как недостаточно развитые в отношении пролетарской литературы, либо только успели образоваться, либо не существовали вовсе. На съезде в 1928 г. поднимался вопрос о том, не следует ли структурировать организацию по принципу наркоматов просвещения, однако он не получил большой поддержки.

В итоге ВОАПП был провозглашен именно организацией, которая стала шагом на пути к объединению. Однако ВОАПП просуществовал недолго и его реальная деятельность была малозаметна¹². На съезде 1928 г. о некоторых республиках честно замечали, что об их литературной жизни почти ничего не известно.

Итак, после Постановления о перестройке литературно-художественных организаций Оргкомитету Союза советских писателей в наследство остались осколки сложной структуры. Это были местные ассоциации пролетарских писателей, входившие в ВОАПП, среди них РАПП, претендовавший на лидерство; самостоятельные ассоциации пролетарских писателей, которые существовали в субъектах РСФСР, однако не зависели от РАПП формально (ТАПП, КазАПП); писательские сообщества, продолжавшие существовать на месте «непролетарских» объединений (символисты «Голубые роги» в Грузии постфактум обвинялись в буржуазном национализме, однако вопрос о «национальных попутчиках» и о том, как следует с ними поступить, постоянно обсуждался).

На первом пленуме Оргкомитета в 1933 г. в речах многих писателей отразилась критика позиции ВАПП и РАПП, причем, если ранее в высказываниях со стороны ВАПП видели претензию на контроль, то теперь в вину ставилось то, что никакого «руководства» литературами регионов не было. Таково, например, высказывание казахстанского писателя Сабита Муканова: «Другая причина, вызвавшая решение ЦК партии, — это неумелое руководство РАППа национальными организациями. Весной у нас состоялось поэтическое совещание РАПП, на котором я выступал и очень резко обвинял руководство РАПП, за то, что ВАПП не могла руководить нами. Они оставили национальные организации вне поля своего зрения»¹³. Судя по последующему возражению Коваленко, Муканов или стенографистка путают ВАПП и ВОАПП.

Более того, на пленуме сами термины «писатель-национал» и «национальная литература» подвергались сомнению. С одной стороны, в них виделся потенциал к «буржуазному национализму», с другой — они могли толковаться и как признак неравенства по отношению к русской литературе. Таково, например, высказывание Бенито Буачидзе: «Наша дальнейшая задача заключается в том, чтобы вопрос о литературах народов Советского Союза, категорически отметая термин — национал, термин неверный, отдающий плохим душком, поставить так, чтобы в Москве в наших центральных журналах в каждом номере думали о литературах народов Советск. Союза. Что значит думали. — Это значит, чтобы в каждом номере в маленькой дозе, я не говорю, что нужно отводить на это половину журнала, систематически думали бы и занимались работой по линии литератур народов Советского Союза, с тем, чтобы выправить обезличку в этом деле. Когда мы оперировали термином — национальная литература, это была обезличка. В Москве в наших журналах, в ВОАППе этот термин был очень распространен, хотя против него многие выступали. Нужно, чтобы обезличка была ликвидирована, — не национальная литература, а украинская, узбекская, татарская, белорусская и т. д. и т. д.»¹⁴

В 1933 г. в Оргкомитете были сформированы комиссии по изучению национальных литератур. Комиссии отвечали за связь с регионами, а также за организацию писательских бригад, которые должны были посетить республики, чтобы составить представление об их литературной жизни, установить контакты, наладить переводческую деятельность. Бригадные поездки часто подразумевали, что литературной организации той или иной республики требуется помощь из центра.

Архивные источники дают информацию о следующих комиссиях:

- Комиссия по изучению литературы Армении;

- Комиссия по изучению литературы Азербайджана;

- Комиссия по изучению литературы Белоруссии;

- Комиссия по изучению литературы Грузии;

- Комиссия по изучению литературы Таджикистана;

- Комиссия по изучению литературы Туркменистана;

- Комиссия по изучению литературы Узбекистана;

- Комиссия по изучению литературы Украины.

Комиссию по изучению литератур краев и областей РСФСР следует рассматривать отдельно. По сути, это было одно подразделение, которое сегментировалось на ряд мелких, но это не было отражено в структуре Оргкомитета. Для РСФСР было сформировано несколько бригад. Отдельно следует рассматривать и секцию еврейских писателей (поскольку евреи не имели на тот момент своей административно-территориальной единицы, то и территориальной привязки, а следовательно, комиссии по изучению, еврейская литература не получила; тем не менее, ею занимались так называемые «интернациональные бригады»). Что касается комиссии по изучению советско-немецкой литературы, по всей видимости, она была выделена из комиссии по изучению литературы краев и областей. Здесь необходимо отметить разницу между понятиями «комиссия» и «секция». Эти слова не всегда употреблялись последовательно, однако можно сделать предположение, что комиссия — это группа, созванная для изучения литературы по ее территориальному признаку, а секция — структура Союза писателей, которая не обязательно предполагает территориальную привязку. Кроме того, в республиках были образованы свои местные оргкомитеты, а затем местные союзы писателей. В частности, одновременно мог существовать Союз писателей Украины и Украинская секция Союза советских писателей.

Если говорить о комиссиях, литературный ландшафт действительно сегментировался по территориальному признаку, как и сам Советский Союз. Две республики-учредительницы получили по комиссии, Закавказье — три, по числу входящих в него автономных республик. Советская Центральная Азия — также три, по числу административно-территориальных единиц, считавшихся республиками и бывших частями других.

Каждая комиссия имела руководителя и список постоянных членов, хотя он не всегда был устойчив. Так, руководителем комиссии по Азербайджану был Леопольд Авербах, по Армении — Владимир Кирпотин, по Беларуси — Владимир Бахметьев, по Грузии — Петр Павленко, по Узбекистану — Владимир Ермилов, по Украине — Александр Фадеев, по Туркменистану — Всеволод Иванов (известно, что вскоре обязанности руководителя начал выполнять Григорий Санников).

Важно отметить, что состав комиссии по изучению формировался исходя из централистской модели. Тем не менее среди имен, вписанных в различные комиссии, можно найти и те, что на тот момент уже ассоциировались с литературой того или иного региона. В частности, в составе комиссии по Беларуси упоминается Якуб Колас, по Украине — Борис Коваленко, участвовавший в прениях еще времен дискуссии по поводу доклада Авербаха в ВАПП, по Грузии — Давид Егорашвили. Наконец, руководителем комиссии по Таджикистану стал Абулькасим Лахути.

Вероятнее всего, хотя бы для некоторых членов комиссии предполагалось уже имеющееся знакомство с литературой той или иной республики. Протоколы заседаний комиссии предполагают при этом похожие планы работы бригад, которые должны выехать для изучения литературы. Таков, в частности, план для Грузии:

1. Установление постоянной связи с Оргкомитетом ССП СССР и с рядом культурных учреждений Грузии («Лит. Музей», «Закнига» и друг.).

Руководитель — тов. Павленко

Послано письмо в Тифлис, проведено совместно с Азбригадой и Арменбригадой совещание у Закпостпреда тов. Арсена Есаяна. В декабре намечено устройство совместно с Закпостпредством большого литературного вечера.

2. Поездки участников бригады (группой и отдельно) в Грузию.

3. Устройство в Москве и в Ленинграде творческих вечеров грузинских прозаиков и поэтов.

На начало декабря в Москве намечен вечер поэта Паоло Яшвили при участии Бор. Пастернака, Ник. Тихонова и друг.

На декабрь или январь намечено — творческий вечер прозаика М. С. Джавахашвили со вступительным слово В. Гольцева

(Руководитель — ПАВЛЕНКО, ГОЛЬЦОВ, СЛЕТОВ).

4. Проведение совместно с Азбригадой и Арменбригадой декады литератур советского Закавказья. — Март 1934 года

Предположен приезд наиболее выдающихся писателей, устройство ряда собраний, товарищеских встреч и т. д. при участии членов бригады.

(Руководитель – тов. Павленко)

5. Организация поездок нескольких грузинских писателей на различные новостройки в РСФСР.

Декабрь-март.

6. Сотрудничество в Тифлисской «Литературной Газете» и других печатных органах Закавказья, выходящих как на русском, так и на грузинском языке. Регулярная посылка информации о литературной жизни РСФСР.

7. Получение и печатание систематической информации о литературной жизни Грузии, а также стимулирование критических отзывов и статей о грузинских писателях.

(Руководитель — т. т. Павленко и Гольцев)

8. Подбор материалов и подготовительные работы для составления истории грузинской литературы

(Руководитель — тов. ТЫНЯНОВ)

9. Изучение имеющихся на русском языке произведений грузинской художественной литературы и составление библиографического указателя /художественной литературы и критики/ при содействии Гос. Центр. Книжных Палат РСФСР и ЗСФСР и отдельных квалифицированных работников.

а/ советской литературы — под руководством т. ГОЛЬЦЕВА

б/ дореволюционной литературы — под общим руководством т.т. ГОЛЬЦЕВА, ЕГОРАШВИЛИ, СЛЕТОВА и ТЫНЯНОВА

10. Изучение грузинского фольклора (Б. ПАСТЕРНАК, Н. ТИХОНОВ, Ю. ТЫНЯНОВ, П. СЛЕТОВ, И. БОРОЗДИН и друг.)

11. Систематическое составление обзоров грузинской периодики, а также составление рефератов и сообщений и выдающихся явлениях грузинской литературы.

С Ноября 1933 г. — тов. ЕГОРАШВИЛИ.

12. Стимулирование переводов с грузинского языка, наблюдение за их качеством, помощь издательствам, координации работ.

Бор. ПАСТЕРНАК уже приступил к переводам современных грузинских поэтов. По инициативе бригады им заключен договор на сборник переводов в 2000 строк.

К съезду писателей намечен выпуск «Грузинского альманаха» (поэзия и проза, портреты писателей, вступительная статья, примечания)¹⁵.

Таким образом, деятельность комиссий предполагала следующее:

- установление институциональной связи с местным Оргкомитетом;

- установление личных связей в ходе поездок и «обмена опытом»;

- обмен актуальной информацией (т. е. освещение литературной жизни центра в регионе и освещение деятельности бригад в «Литературной газете»);

- составление истории литературы;

- изучение фольклора;

- составление и издание переводов.

В отношении последнего пункта генезис представлений о национальной литературе и ее месте в советской литературной иерархии оказывается связан с издательскими процессами. С одной стороны, оргкомитет с момента создания комиссий одной из своих целей ставил издание альманахов, которые бы отражали как литературу самого региона, так и работу писателей из центра с отражением в их текстах «новой жизни». К 1934 г., по информации из библиографического справочника «Литературно-художественные альманахи и сборники 1928–1937», было издано 28 альманахов, посвященных литературе той или иной республики¹⁶. Вместе с тем следует отделять те книги, которые были изданы в самом регионе от тех, что представляли собой результаты бригадных поездок.

Установка на развитие национальных литератур и книгоиздания в национальных республиках отразилась в документах ОГИЗ. Так, в сентябре 1933 г. в ходе переговоров с национальным сектором ОГИЗ отмечалось: «…за прошедшие с момента постановления Ц. К. два года значительно вырос спрос на национальную литературу, как в количественном, так и в качественном отношении, на местах значительно усилилась издательская деятельность нацгизов, выросли новые кадры, укреплена местная полиграфическая база, организованы национальные издательства там, где их в 31 году не было. Значительно возрос контингент индивидуальных заказчиков на национальную книгу»¹⁷.

Издание национальной литературы нуждалось в регулировании. Это породило установку на печатание только актуальной и «отвечающей потребностям определенной национальности» литературы. Из приведенной формулировки видно, что по крайней мере в начале 1930-х гг. официально пока еще речь шла о том, что каждая национальная литература воспринимается как формирующаяся по отдельности от других и обладающая собственными характеристиками. Также, видимо в силу перебоев с бумагой, работа по выпуску национальной литературы переносилась на места, что, казалось бы, должно было способствовать ее более автономному развитию.

Таким образом, к 1934 г., когда состоялся Первый съезд советских писателей, закрепивший новую организационную структуру, в Союзе писателей работа с «национальной литературой» велась, с одной стороны, через комиссии по ее изучению (они продолжали существовать и далее, выполняя уже скорее контролирующие функции) и местные Союзы советских писателей. Их организационная структура не дублировала структуру «главной организации» (за исключением существования в каждом союзе оборонной комиссии), однако они, по сути, должны были выполнять ту же институциональную функцию.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

¹ Dobrenko E. Hegemony of Brotherhood: The Birth of Soviet Multinational Literature, 1922–1932 // Slavic Review. 2022. Vol. 81. Iss. 4. P. 869–890.

² Сталин И. В. Марксизм и национальный вопрос // Он же. Cочинения. Т. 2. М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 296.

³ Хирш Ф. Империя наций. Этнографическое знание и формирование Советского Союза. М.: Новое литературное обозрение, 2022.

⁴ Скаков Н. Культура Полтора // Новое литературное обозрение. 2020. № 161. С. 104–123.

⁵ Ленин В. И. Государство и революция (= Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 33). М.: Издательство политической литературы, 1969. С. 53.

⁶ Там же. С. 54.

⁷ ОР ИМЛИ РАН. Заседание коммунистической фракции Первого всесоюзного съезда пролетарских писателей 8 мая 1928 г. Ф. 155 (ВАПП). Оп. 1. Ед. хр. 292. Л. 15.

⁸ Сталин И. В. О политических задачах Университета народов Востока // Сталин И. В. Сочинения. Т. 7. М., 1952. С. 137.

⁹ ОР ИМЛИ РАН. Ф. 155 (ВАПП). Оп. 1. Ед. хр. 199. 

¹⁰ Московская Д., Гусейнов В. «Новая литература не возникает как пистолетный выстрел в ночи»: Об институциональных границах первых советских массовых писательских объединений // eSamizdat. 2024. № 17. P. 35.

¹¹ Клементьев Р. Е. К истории неизданного справочника ВАПП «10 лет пролетарской литературы» (1927–1928) // Известия Российской академии наук. Серия литературы и языка. 2024. Т. 83. № 1. С. 97–106

¹² Московская Д. С. От Союза Советских Республик к Союзу советских писателей: институциональные коллизии производства пролетарской литературы 1920—1930-х годов // Новое литературное обозрение. 2024. №. 6. С. 148.

¹³ ОР ИМЛИ. Ф. 41. Оп. 1. Ед. хр. 19. Л. 5.

¹⁴ ОР ИМЛИ. Ф. 41. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 85об.—86.

¹⁵ ОР ИМЛИ. Ф. 41. Оп. 1. Ед. хр. 652. Л. 11–11об.

¹⁶ Голубева О. В. Литературно-художественные альманахи и сборники. Т. 4. М.: Издательство Всесоюзной книжной палаты, 1959. С. X.

¹⁷ РГАЛИ. Ф. 613. Оп. 1. Ед. хр. 4742. Л. 2.