Уставы художественных организаций

Уставы дореволюционных художественных союзов могли иметь юридическую форму товариществ (т.е. союза лиц, преследующего какую-либо хозяйственную цель благодаря совместной деятельности и имущественным вкладам. В отличие от союзов и обществ, имеющих форму юридического лица, товарищество — это союз определенных лиц, основанный на прямом их соглашении, например, «Товарищество передвижных художественных выставок», 1874), определяли свою уставную деятельность защитой профессиональных интересов (облегчение сбыта художественной продукции) и просветительской — знакомства населения с успехами русского искусства. Условием вступления в товарищество являлась профессиональная деятельность; прием осуществлялся баллотировкой, обязанностью членов было предоставление для выставок новых произведений и отчисления в кассу объединения.

После революции живопись как «искусство наиболее индивидуалистическое по методам творчества и по своему замкнутому “образу жизни” в музеях и салонах» обнаружило разрыв между художником и массой, новым потребителем искусства. Впервые уставы художественных союзов (т.е. юридических лиц, с 1922 г. подлежащих регистрации в НКВД, который имел право влиять на ход создания и ликвидации обществ, после 1924 г. — утверждаемых СНК СССР, после 1928 г. — отвечающих требованию политической правоспособности руководящего состава обществ) формулируют ясные политические цели: содействие революционным партиям с помощью искусства (Устав «Общества Искусство, Революция», 1917), создание изо-фронта борьбы с империализмом и за социалистическое переустройство мира (Устав «Объединения работников революционного плаката», 1930), формирование пролетарских течений в пространственном искусстве (Устав Всероссийского объединения работников новых видов художественного труда «Октябрь», 1928). Дореволюционное культуртрегерство не было отвергнуто и подтверждалось наличием в обществе выдающихся членов-учредителей, носителей традиций дореволюционного искусства — «мастеров» (Устав Общества «Цех живописцев», 1928), но было дополнено поиском новых художественных кадров в художественных кружках среди рабочей молодежи (Устав АХРР, 1925), в национальном творчестве народов СССР (Устав «Общества московских художников», 1928), в производственном искусстве как опыте «внедрения искусства в производство в трудовой и будничный быт». Преемственная связь с дореволюционным социально-критическим реалистическим искусством осуществлялась членами художественных союзов из числа передвижников (С.В. Малютин). Закономерно осуществлялся возврат к сюжетике от формальных исканий и абстракций с целью создания нового стиля отображения жизни и идей советской современности — нового реализма, преодолевающего стилистические авангардные поиски (Устав «Общества московских художников», 1928). Была сформулирована задача преодоления хаотичности художественной жизни: в уставы входили требования осуществлять государственную программу культурного строительства, развития искусства народов СССР, обеспечения системной просветительской, лекционной работы, диспутов по проблемам формы социалистического искусства, организации обучающих курсов, конкурсов, выставочной деятельности, в том числе — за рубежом. Уставы сохраняют положение о социальной защите своих членов и дополняются новым положением утверждения связи союза с государственными структурами — Наркомпросом как политико-идеологическим куратором и другими государственными институциями как источниками финансирования художественного объединения. Прослеживается связь уставных задач и целей художественных союзов с меняющейся политико-идеологической обстановкой и стремление организаций к продуктивному сближению уставной деятельности и культурной самоидентификации этих союзов с литературными институциями времени.